Главная / Вдохновение / Цай Гоцян. Октябрь в Пушкинском

Цай Гоцян. Октябрь в Пушкинском

В этом году мы все вольно или невольно пытаемся осмыслить трагедию русской революции и те сто лет, что прожила наша страна после этого колоссального слома своей истории. Как невозможно представить себе искусство, существующее без исторического контекста, так же невозможно не отразить в художественной жизни России такую дату, провоцирующую размышления о самом событии, его последствиях для страны и всего мира и итогах прошедших ста лет. Многие музеи, галереи и другие художественные институции представили свои проекты, приуроченные к столетию русской революции. Завтра в ГМИИ имени Пушкина открывается, возможно, самая провокационная, но, без сомнения, самая яркая экспозиция, связанная с этой темой, — «Октябрь» знаменитого китайского художника и пиротехника Цая Гоцяна.

Почему же один из главных музеев нашей страны с такой темой обратился к современному автору, пусть и именитому, многократно награжденному, востребованному в ведущих мировых музеях, но все же иностранцу? Подобные вопросы вполне объяснимы, но они исчезают, когда видишь, что привез этот автор в Москву и как он показал нам нашу историю со стороны — так, будто прожил ее вместе с нами.

Октябрь одного мальчика

Цай Гоцян родился в 1957 году в Китае в семье историка и художника. В детские годы ему довелось увидеть эпоху больших перемен в Китае и почувствовать последствия русской революции в своей стране, поэтому тема детства и тема переворота остались для него единым воспоминанием.

На мировоззрение художника и его формирование как автора произвело сильнейшее воздействие русское искусство, с которым он был знаком с детства благодаря тесным связам Китая с Советским Союзом. Восторг и почтение перед полотнами Левитана, Крамского, Малевича, Пластова, Моисеенко, Лактионова мастер сохранил по сей день. В своем эссе «Октябрь одного мальчика» Цай Гоцян пишет:

«Какой неохватной казалась тогда русская культура нам, китайцам! Настолько обширной, что для нас она была истинным выражением иностранной культуры, истинным выражением Запада для Востока. <…> И хотя после ухудшения отношений между СССР и Китаем слово «Россия» внезапно исчезло из культурной жизни китайского народа, русская культура оставалась прочной основой, питавшей умы «культурной молодежи».

Константин Максимов. Портрет китайского матроса. 1956. Холст, масло.

Почти трепет испытывал Цай Гоцян перед своим преподавателем в Шанхайской театральной академии Чжоу Бэньи, который в свое время занимался в Академии художеств имени Репина в Ленинграде. А особенно сказалась на пристрастиях мастера история русского живописца Константина Максимова, посетившего Китай в 1955-1957 годах. Советский художник не только обучил лучших китайских студентов приемам масляной живописи, но и серьезно повлиял на несколько поколений мастеров Поднебесной, в том числе и на Цая Гоцяна, который впоследствии собрал впечатляющую коллекцию работ Максимова и совсем недавно исполнил свою мечту, посетил могилу художника в России. Несколько картин Максимова и спичечных коробков с рисунками своего отца господин Цай привез на выставку в Москву.

Цай Жуйцинь. Рисунки на спичечных коробках. Спичечные коробки, перо, чернила.

Понюхать пороху

Изучение сценического дизайна обусловило обращение Цая Гоцяна к различным медиатехнологиям, инсталляции, видео, перформансу и новой для художественного мира технике — пороховой живописи. Живя в Японии с 1986 до 1995 год, мастер начал использовать этот исконно китайский материал неожиданным способом — в создании своих пиротехнических инсталляций.

На выставке в Пушкинском музее показаны несколько масштабных панно, выполненных художником с помощью монохромного или подкрашенного пороха, а также детали подготовительных работ для этих удивительных произведений. Автор задумал их специально для московского проекта и изготовил в присутствии публики в одном из павильонов ВДНХ, официально предоставленном для этого действа. Сам процесс творения впечатляет своей красотой и мощью, когда художник взрывает тщательно подготовленную конструкцию на холсте или шелке, и на глазах у зрителей рождается неповторимая и в большой степени непредсказуемая композиция, по своей силе и выразительности не имеющая аналогов. Наблюдая рождение нового шедевра, не устаешь восхищаться гениальностью мастера, сохранившего в зрелом возрасте детский восторг перед красотой мира и увлеченность своим спонтанным и опасным искусством. Цай Гоцян сам называет себя большим ребенком и считает позитивный и радостный взгляд на жизнь главной движущей силой своего творчества.

Главный экспонат выставки в Белом зале музея представляет собой единую композицию из нескольких элементов, наполненную аллегориями и смыслами. Центр зала занимает двадцатиметровая инсталляция «Земля» из колосьев, на которые нанесен узор в виде серпа и молота, отраженная в таком же огромном зеркале, подвешенном к потолку.

Земля. 2017. Фанера, растения, полимерная зеркальная пленка.

На левой стене простирается пороховая композиция «Река» — извилистый поток образов, тающих в зареве взрывов и потрясений. Повествование начинается как будто с негативов старых дореволюционных фотографий, когда жизнь была спокойной и размеренной. Дальше ритм и интенсивность взрывов учащается, образы смазываются, теряются в пороховом дыму. За коллективизацией и индустриализацией следует почти беспросветно темная полоса — Великая Отечественная война. Следуя дальше, река времени вливается в сегодняшний день, в свете которого можно различить селфи самого Цая Гоцяна в Третьяковской галерее на фоне работы так почитаемого им Крамского.

Река. 2017. Холст, порох.

Жизнь жительствует

Языки пламени, быстрые линии, прочерченные взрывами, и тающие в мерцающей темной массе образы людей волнуют воображение, вызывают бесчисленное множество ассоциаций и эмоций, столь же сложных и многоплановых, как и история нашей страны в XX столетии. Здесь новаторская техника китайского автора как нельзя лучше отражает и трагизм века, и глубину переживания народом тех катастроф и потрясений, с которыми ему пришлось столкнуться. Однако, возможно, в силу своего немного стороннего взгляда, возможно, в традициях китайской философии, очень близкой художнику, при всем многообразии и глубине эмоций он сумел сохранить удивительно мирный и светлый настрой работы. Ближе к концу «реки» отчетливо читается надпись на русском языке «Смерти нет». В контексте этой композиции, да и общей темы выставки эта фраза поражает своей христианской надмирностью и неземным покоем. Пожалуй, именно покой — как кульминация и разрешение всех потрясений — и является на самом деле главной темой этой выставки.

Река. 2017. Холст, порох. Фрагмент.

На правой стене зала размещена двадцатиметровая композиция «Сад», в которой на фоне цветущих растений и многоцветных всполохов проступают изображения детей, старых советских открыток, всего того, что, как цветы сквозь асфальт, прорастало в самые трудные и тяжелые годы. Дети играли на пепелище, деревья расцветали каждую весну, люди любили друг друга и свою многострадальную Родину. Взрывы цвета, где-то совсем прозрачные, нежные, где-то густые и напряженные, как будто составляют эту неуловимую материю памяти, которой и написано это удивительное полотно. По словам художника, изображение сада символизирует также радужные надежды, с которыми порой народ встречал революцию и которые растаяли в жестокой действительности.

Сад. 2017. Холст, порох. Фрагмент.

Центральная композиция «Земля» в таком соседстве звучит особенно пронзительно и до трагичного покорно. Придавленные серпом и молотом колосья олицетворяют русский народ, который вынес все бедствия XX века, а огромное зеркало, как бесконечное небо, отразило с высоты времен его страдания и труд.

Композиции «Земля» и «Сад».

Заключительный штрих картине века придает развевающийся вдали воздушный змей, в котором нетрудно увидеть тонкую аллюзию на образ художника, а через него и каждого человека с его индивидуальностью и душевными стремлениями. И здесь приходит на ум ассоциация с евангельскими строками «Дух веет, где хочет». Среди трагедий и войн рождается красота, любовь и оживотворяющее вдохновение художника.

На колоннаде на большом экране транслируется воссозданная на компьютере модель большого фейерверка, запланированного Цаем Гоцяном на Красной площади в память о революции. По ряду причин это пиротехническое действо не состоялось, но на выставке оно будет демонстрироваться в виде фильма. Под музыку «Октября» П.И. Чайковского мы увидим пронзительные и до глубины души трогающие образы, созданные с помощью цветных фейерверков. Исследуя выразительность новых для искусства технологий, китайский мастер создал удивительно эмоционально насыщенное и выразительное искусство, эфемерное, как дым, но мощное, как порох.

Осень. 2017. Коляски. Детские кроватки, березы.

Последние две недели перед открытием выставки в социальных сетях кипят нешуточные споры, ведь фасад Пушкинского постепенно утонул в масштабной инсталляции «Осень». Действительно, стройный портик почти полностью закрыт 15-метровой горой из советских детских колыбелей и колясок, в которые поместили сотни молодых березок. И этот лес тихо шуршит, желтеет и будет медленно облетать все два месяца работы выставки.

Первое впечатление от этой композиции — какое-то безотчетное детское счастье, смутно волнующее душу своей неуловимостью, неконкретностью и ностальгией по беззаботным и радостным годам. А еще мне сразу пришла в голову цитата из научных трудов одного из первых русских садоводов XVIII столетия, А.Т. Болотова, — «воспитание молодых яблонь». (В ГМИИ «воспитанием молодых березок» занимались два года, а после выставки высадят в уже отведенное для них место.) Трогательные и тоненькие деревья, так нежно расставленные по своим кроваткам, собраны в молодой, но очень величественный лес на склоне горы.

И в этом главная метафора, заключенная в идее Цая Гоцяна: жизнь торжествует всегда, из воспоминаний детства прорастает новая жизнь, своей витальной силой продолжая вечный процесс обновления земли. А наши воспоминания уходят все дальше, обрастая новыми ростками чужих историй. И в этой необратимости и неизбежности жизни с ее радостями и печалями, надеждами и катастрофами — потрясающая сила и умиротворяющий покой. Я счастлива, что у нас есть возможность прикоснуться к этому целительному искусству и, может быть, найти в нем ответы на вопросы нашей истории и нашей жизни.

На обложке — Цай Гоцян на фоне своей работы «Река». ГМИИ. 11 сентября 2017. 

Источник

Поделиться в социальных сетях

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*